ПРАВОСЛАВНОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО В НАЧАЛО О САЙТЕ ИСТОЧНИКИ ОТЗЫВЫ ССЫЛКИ ВЗЯТЬ БАННЕР

Иоанн Златоуст, святитель

1. "Избранные беседы о повседневных вопросах христианской жизни". М., Отчий дом, 1999.

Местом рождения, воспитания и первоначальной деятельности Иоанна была Антиохия... Св. Иоанн родился около 344 года. Родители его, Секунд и Анфуса, принадлежали к лучшему антиохийскому обществу и исповедывали христианскую веру. Отец его занимал одно из почетных мест в ведомстве начальника сирийских войск. Вскоре после своего рождения Иоанн лишился отца, и единственною руководительницею его в жизни осталась мать... Анфуса принадлежала к числу тех христианских жен, которые, по свидетельству самих язычников, были в то время опорою добронравия и истинного благочестия в христианских семействах. Слезами, увещаниями и собственным примером они отклоняли своих детей и мужей от скверн языческих и часто успевали разрушать все коварные обещания и козни Юлиана, старавшегося всех привлечь к язычеству. В молодых годах лишась своего супруга, Анфуса с покорностию Промыслу переносила свое тяжкое положение; подкрепляемая помощью свыше, она решилась не вступать вторично в брак и посвятить себя воспитанию сына... Анфуса старалась насадить в его сердце страх Божий, любовь к евангельскому закону и безропотную покорность судьбам Провидения. Думая приготовить сына к полезной общественной службе, она позаботилась дать ему основательное и обширное образование в различных науках...

Уже первые опыты его красноречия были таковы, что им удивлялись опытнейшие учители и судии словесного искусства... По окончании образования Иоанн сначала решился вступить на поприще гражданской службы, и для этой цели стал изучать законоведение, ходил в судебные места, и там защищал дела, ему вверенные... Оставаясь в гражданской службе, Иоанн, при своих отличительных способностях, при обширных сведениях и необыкновенном красноречии, без сомнения, мог со временем занять одно из важных мест в государстве. Но Промысл готовил его к высокому служению для блага Церкви. Благодать Божия часто возбуждала в нем внутреннее недовольство своею жизнию и стремление к жизни тихой, посвященной духовным подвигам и размышлению о предметах Божественных. Иоанн оставил занятия по судебным делам и светскую жизнь, и "переменив одежду и поступь, направил все внимание своего духа к изучению Св. Писания, и начал постоянно ходить в церковь для молитвы".

Предстоятелем Церкви антиохийской в то время был Мелетий, муж высокой добродетели. Своею кротостию, правотою, своим смиренномудрием Мелетий, по словам св. Иоанна Златоустого, так привлек к себе сердца антиохийских христиан, что "при одном его имени они приходили в восторг", "и каждый из них желал дать сыну своему имя Мелетия, думая чрез святое наименование как бы ввести святого в дом свой". В лице этого-то богомудрого мужа Бог даровал Иоанну руководителя в духовном просвещении и в духовной жизни. Узнав Иоанна и приметив прекрасные качества его души, Мелетий часто приглашал его к себе для духовной беседы. Следствием этих бесед было то, что Иоанн окончательно решился посвятить себя на служение Богу. Друг Иоанна, Василий Великий, еще прежде решившийся вступить в иночество и не желавший "ни на малейшую часть дня" разлучиться с Иоанном, в ежедневных беседах с настойчивостью любви убеждал его поселиться вместе с собою и в уединении предаться подвигам монашеского жития. Св. Иоанн, всегда питавший глубокое уважение к образу жизни иноков, скоро склонился на убеждения Василия, но хотел исполнить свое намерение не иначе как с согласия и благословения своей матери: он знал, что без ее согласия его горячая любовь к матери не даст ему покоя и в уединении, и всегда будет мучить его, куда бы он не удалился. Но когда Анфуса узнала о намерении сына своего оставить ее дом для иноческой жизни, мгновенно сердце ее исполнилось тяжкою скорбию, и из глаз ее полились горькие слезы...

Слова матери, соединенные со слезами, удержали св. Иоанна в доме отеческом. К трогательным мольбам Анфусы может быть присоединялись советы св. Мелетия, который, узнав прекрасные умственные и нравственные качества Иоанна, желал приготовить его не к уединенной жизни иноческой, но к обширной деятельности пастырской, и потому определил его чтецом в антиохийской Церкви... Оставаясь в доме своей матери, он вел строгую иноческую жизнь. Вскоре после того, как поставлен был на степень чтеца, св. Иоанн лишился своего мудрого наставника и руководителя епископа Мелетия. Валент, нечестивый ревнитель Ариевой ереси, прибыв в Антиохию, начал преследовать православных христиан, которые не соглашались с арианами и не хотели иметь общения с ними. Одною из первых жертв его ослепленной ненависти сделался св. Мелетий, который за верность свою православию, по проискам ариан, был сослан в заточение

Несмотря на уединенную и скромную жизнь св. Иоанна, слава о дарованиях и добродетелях его распространилась далеко за пределы Антиохии. И скоро его душевное спокойствие было нарушено разнесшеюся в народе молвою, что его хотят поставить епископом. Св. Иоанн говорит о себе, что, как скоро услышал он об этом, страх и недоумение объяли его душу. По смирению не видя в себе ничего, что могло бы внушить предстоятелям Церкви и народу столь высокое о нем мнение, он считал себя недостойным степени епископства и боялся, чтобы его против воли не заставили принять сан епископский. Под влиянием своих расположений он твердо решился уклониться от избрания и скрылся в нагорном монастыре, находившемся не в дальнем расстоянии от Антиохии

Вот как описывает Иоанн свою жизнь в монастыре. В полночь сам настоятель будил иноков; они тотчас вставали, оставляя сон, с чистою совестию, являясь бодрыми, с светлою мыслию, с радостию и в сердце, и на лице, так как они не обременяли себя пищею, не предавались мирским печалям и никаким заботам о житейских делах, восстав от сна, они составляли один лик и как бы едиными устами воспевали гимны Богу, славя и благодаря Его за все благодеяния, от Него ниспосылаемые роду человеческому; и никакой музыкальный инструмент не произведет той приятности, того усладительного для души согласия звуков, какую можно было услышать в пении святых мужей, раздававшемся в пустыне среди глубокой тишины. Окончив пение, они с коленопреклонением возносили молитву Богу о таких предметах, которые многим иногда и на ум не приходят, они просили у Бога не благ настоящей жизни, о которых и не думали; с воздыханиями и слезами они молились о том, чтобы им с чистою совестию и преуспеянием в добродетели окончить сию многотрудную жизнь и благоуспешно переплыть сие бурное море, и чтобы в день страшного суда и будущего пришествия Христова не услышать грозного гласа: "не вем вас". Пред рассветом они посвящали несколько времени отдохновению, дабы восстановить силы для новых молитвенных подвигов и священных песнопений, которые опять начинались с восходом солнца. После утреннего служения они пели часы третий, шестой и девятый и служение вечернее, так что весь день они разделяли на четыре части, а каждую часть освящали псалмопением и молитвословием.

Четыре года провел св. Иоанн в сообществе антиохийских монахов. Слава о великих дарованиях и подвигах его распространилась по всем областям, смежным с Антиохиею, и привлекла к нему многих посетителей. Настоятель и все благочестивые иноки монастыря, в котором жил св. Иоанн, боялись лишиться его, и, видя в нем избранника Божия и славу своей обители, без сомнения, искренно желали, чтобы он навсегда остался с ними. Но стремление к высшему, духовному совершенству, пламенная любовь ко Христу и желание скрыться от многочисленных посетителей побудили св. Иоанна оставить общество монахов и удалиться в пещеру, дабы там, в совершенном уединении и ненарушимом безмолвии, еще более укрепить свою душу в великих подвигах самоотвержения. В течение двухлетнего пребывания своего в пещере он почти все время проводил без сна, и днем и ночью стоя, или совершал молитвы, или читал слово Божие, и непрестанным бдением и трудами так изнурил свою плоть, что принужден был, для поправления сил, возвратиться в Антиохию. Св. Мелетий, в то время снова занимавший епископскую кафедру в Антиохии, опять приблизил к себе прежнего своего ученика и собеседника и посвятил его во диакона. В 381 году Мелетий отправился в Константинополь для присутствования на втором Вселенском соборе и вскоре скончался...

В 386 году Иоанн был рукоположен во пресвитера епископом Флавианом. Вступление Златоуста в сан пресвитера было замечательным событием для Антиохии. Ариане скорбели, а православные благословляли Бога за столь сильного защитника православия. Вскоре после рукоположения во священника Флавиан возложил на Иоанна обязанность говорить поучения к антиохийскому народу. Св. Златоуст с покорностию воле Божией вступил в многотрудное служение, к которому был призван: он проповедовал ежедневно во время постов и два, и три раза в неделю в обыкновенные дни, не считая праздников св. мучеников и особенных случаев. Православные и заблуждающиеся, иудеи и язычники, все собирались слушать его поучения. В своих поучениях св. Златоуст не оставлял ни одного заблуждения, ни одного уклонения от пути святости без обличения; но особенно вооружался против суеверия, скупости, богохульства, клятвопреступления, клеветы, гордости, роскоши и сладострастия. Суеверий в Антиохии было очень много во времена Златоуста Достойное внимания и в высшей степени памятное событие в период деятельности Златоуста в Антиохии произошло на втором году его пресвитерства. Это был знаменитый мятеж, вызванный императорским декретом Феодосия, от 26 февраля 387 г., объявлявшим новые обременительные для населения налоги, которые предназначались на уплату значительных издержек по устройству дворцовых празднеств (между прочим, по случаю десятилетнего царствования императора), на войну с западным узурпатором Максимом и на другие государственные нужды.

С целью избежать лишних расходов Феодосий даже решил заранее справить десятилетний юбилей своего царствования, приходившийся на 388 г., воспользовавшись для этого празднованием дня рождения своего старшего сына, Аркадия, и исполнением пяти лет со времени дарования ему титула Августа. Издержки в таких случаях были, действительно, огромны. Одна армия ждала подарка в пять золотых монет на каждого солдата. Страшным бременем ложилось это на императорскую казну, пополнением дефицита которой и был вызван новый налог на восточные города.

Всеобщая паника воцарилась в Антиохии по объявлении императорского декрета. Граждане всех званий, с высших до низших, стекались к церквам, взывая к божественной помощи. Низшие классы, вместе с иностранцами и забитым пролетариатом, собравшись у театра, были возбуждены до неистовства. Эта раздраженная, разгневанная толпа прежде всего, по обычаю, искала епископа, чтобы заявить ему свои неудовольствия, о которых епископы того времени по особому представлению императора имели попечение. Не имея возможности найти епископа, они вернулись к преториуму и, произведя разные бесчинства в общественных банях, совершив нападение на дворец префекта, стали разбрасывать раскрашенные портреты императора, смешивая последние с грязью и изрыгая страшные проклятия на Августа и потом, в полном безумии и ярости, сбросили с пьедесталов статуи императора и даже его горячо любимой умершей жены, Флациллы, и с бесчестием влачили их по улицам.

Возмущенная чернь еще подожгла одно публичное здание; но мятеж вскоре был подавлен префектом, вызвавшим для усмирения бунтовщиков отряд стрелков. Схваченные на месте восстания были осуждены и казнены префектом, который боялся гнева оскорбленного величества. Феодосия через курьеров известили и о возмущении, и о поругании, лично ему при этом нанесенном. Но прежде чем масса могла опомниться от этого неистовства, как ее уже охватил ужас при мысли о гневе императора. Наступившее паническое отчаяние было страшнее безумной ярости. Гнетущая тишина воцарилась по всему городу Вскоре из Константинополя пришли известия: император постановил отнять у города все привилегии, митрополией Сирии объявить

Лаодикию и сравнять с землею их возлюбленную Антиохию. После этого пораженные тем, что готово было совершиться и что ранее давило лишь неопределенным ощущением ужаса, даже ни разу доселе не переступавшие церковного порога теснились теперь в старой Антиохийской церкви... Тогда-то ораторский гений Златоуста, как и его благочестие, явились во всем блеске. В течение недели он хранил молчание, но к концу этого времени обратился к народу со словами увещания и успокоения.

Он живо рисует перед ними их обычные грехи роскошь, самоугождение, богохульство, клятвы и, чтобы побудить их к покаянию, объявляет милосердие Божие тем, кто с сокращенным сердцем повержется пред Ним в смирении. Все же слезы их и скорбь будут тщетны, если они не принесут истинных плодов покаяния, именно, если не укрепятся в добре и святой жизни. Когда слушатели громом рукоплесканий приветствовали его слова, он в негодовании вскричал, что церковь не театр, куда они приходят только для наслаждения и забавы, но что истинный предмет его забот составляет их духовное воспитание и их преуспеяние в жизни и деятельности

Между тем, епископ Флавиан оставил город, чтобы лично перед императором ходатайствовать в его защиту. В то время он был уже в преклонных годах, слабость и болезнь причиняли ему страдания; его единственная сестра предмет его нежной привязанности лежала на смертном одре. Была зима, и еще тяжелее было это путешествие для такого престарелого и слабого человека, как епископ, когда нужно было совершить более 800 миль в самое суровое время года.

√ Я твердо уверен, говорит Златоуст в третьей беседе, что надежда наша оправдается, потому что Бог не презрит такого усердия и попечения и не допустит, чтобы Его служитель возвратился без успеха. Я знаю, что как только он явится перед нашим благочестивым царем, и тот его увидит, то одним своим видом он будет в состоянии тотчас укротить гнев, потому что у святых не только слова, но и самые лица исполнены духовной благодати. Он в самом времени найдет нам защиту, укажет на святую Пасху, напомнит о времени, в которое Христос отпустил грехи всей вселенной, убедить его подражать Господу, приведет ему на память и притчу о тысяче талантах и ста динариях. Затем объяснит, что преступление совершено не целым городом, а несколькими лицами иностранцами и пришельцами; что было бы несправедливо за безрассудство нескольких человек разорить столь великий город и казнить неповинных ни в чем. Это и больше этого скажет епископ с великим дерзновением, и царь будет внимать этому; один человеколюбив, другой тверд в вере; так что и та и другая сторона подает нам благие надежды. Но будем надеяться на милосердие Божие еще более, чем на твердость нашего учителя в вере и человеколюбие царя. Ибо город наш любезен Христу и по добродетели ваших предков и по добродетели вас самих.

Многие виноватые в мятеже были схвачены и, после произнесения приговора императорским судьею города, преданы казни. Это еще более усилило панику. Граждане большими толпами в страхе покидали город и удалялись на соседние горы; страх был так велик и безумен, что можно было ожидать поголовного выселения жителей из осужденного города. Из Константинополя, к тому же, приходили печальные слухи о том, что намеревался предпринять император, и эти слухи уже обращались в действительность в их возбужденном тревогою воображении.

В это время влияние Златоуста на народ сказалось во всей силе. Он не оставлял своего поста. Воскресенье за воскресеньем, день за днем, его можно было видеть в церкви прилагавшим все усилия к тому, чтобы успокоить объятых унынием жителей и убедить их не покидать города

Флавиан не успел предупредить посольства вестников императорского гнева. Пред прибытием епископа в Константинополь Феодосием были посланы в Антиохию уполномоченные для объявления указа. Их было двое, Цезария и Геллебик. Уполномоченные поспешно приступили к исполнению возложенного на них поручения. Была половина Великого поста. Рыдающей толпе они объявили, что их город лишается всех привилегий, что их бани, где они предавались неге, их театры, в которых они наслаждались, и все места общественных увеселений, составлявшие их гордость, все это теперь прекращало свое существование. Виновные были отысканы и заключены в тюрьмы; лица высших сословий в оковах были ведены по улицам города к зданию суда; список обвиненных был велик. Около этого времени сошли с своих горных уединений монахи, чтобы ходатайствовать за город, "когда он уже окончательно был подавлен и готов был погрузиться в волнах, чтобы совершенно и навсегда погибнуть" (Бес. XVII). Странным должно было представляться, когда эти одичавшие отшельники в неуклюжих и грубых одеждах, в течение многих лет не выходившие из своих келий, даже ни на один собор (говорит Златоуст), покинули свои пещеры и хижины, как только заметили надвигавшуюся на город тучу. Один из этих монахов, по имени Македоний, человек неученый, но просвещенный Святым Духом, схватил одного из уполномоченных за мантию, когда те однажды ехали к трибуналу, и попросил их спешиться. Они первое время колебались, но, услыхав, кто это был, повиновались и обняли его колени. "Скажите императору, мои возлюбленные, что он не только император, но и человек; что, будучи человеком, он господствует над теми, кто имеет общую с ним самим природу, и что человек сотворен по образу Божию. Пусть же он запретит такое немилосердное и жестокое истребление подобий Божиих. Пусть он подумает о том, что вместо одного разбитого изображения мы легко можем произвести несколько; но что совершенно вне его власти восстановить хотя бы один волос умерщвленных жертв".

Уполномоченных поразило выражение, с которым Македоний произнес это, хотя они ничего не поняли из сказанного им (он говорил по-сирски); когда же его слова были переведены им на греческий язык, они согласились с тем, что один из них должен идти к императору, рассказать ему о положении дел в Антиохии и ожидать дальнейших распоряжений

Посещение Флавианом императора не осталось бесплодно... Его мольбы восторжествовали, гнев императора миновал: город был спасен от разрушения и гибели

Антиохия изменилась: богатые и бедные, великие и малые, все благословляли милосердие Божие, спасшее их от гибели; все беспорядки города прекратились; православные сделались более благочестивыми. Но это было только временно, а затем все пошло прежним порядком и Златоуст не переставал обличать своих сограждан. В своих беседах он преследовал клеветников, злоязычников, ненавистников и мстительных, убеждал своих сограждан жить в мире и согласии. Впрочем, деятельность Златоуста состояла не в том только, чтобы обличать, но он возбуждал также к подвигам добродетели, к делам благочестия и милосердия, к любви, к терпению; он в своих беседах внушает веру в Бога, уважение к св. Церкви, прилежное чтение св. писания, частое употребление знамения креста, ежедневные молитвы, молитвы прежде и после обеда, обучение и попечение о детях, память о смерти, призывание святых, благоговейное поклонение святым и их мощам, подражание их добродетелям. Поучения свои Златоуст говорил просто, вразумительно, чтобы все могли понять. В одно время св. Иоанн проповедовал гораздо красноречивее, чем всегда; ученые и знатные люди наслаждались его речью, но простая женщина сказала Иоанну:

√ Учитель духовный, Иоанн Златоустый, ты углубил кладезь св. учения твоего, и ум наш не может доставать. С этого времени Иоанн и получил название Златоустого и всегда старался говорить просто и понятно. Слушатели, когда говорил Златоуст, нередко проливали слезы, а иногда, сокрушаясь о своих грехах, ударяли себя в голову, приходили в страх при мысли о наказании за грехи; нередко случалось, что они прерывали его речь, и храм оглашался многочисленными возгласами: "Златоуст, уста золотые, уста золотые!" Заботы и отеческое попечение Златоуста о своей пастве не остались без награды. Бог благословил его труды. Несмотря на беспорядки, обычные большим городам, в Антиохии праздничные и воскресные дни проводились с надлежащим торжеством: воспевалась хвала Богу в церквах, божественная литургия совершалась неопустительно, семейная жизнь благоустроялась; многие из родителей, желая научить детей благонравию и благочестивой жизни, отсылали детей своих к пустынникам, жившим в горах. Св. Златоуст был душою, радостию, жизнию Антиохии.

В 397 году скончался архиепископ константинопольский Нектарий. По смерти его стали заниматься избранием и назначением ему преемника... Министр императора Аркадия Евтропий указал государю на Иоанна Златоуста, святость жизни и проповедничество которого известны были повсюду. Как только было указано на Иоанна, все народ и духовенство единогласно избрали его. Народ был в чрезвычайной радости по случаю этого избрания, но недоумевали, как привести в исполнение этот выбор, потому что знали глубокое смирение этого святого мужа, по которому он мог отказаться от такого сана; с другой стороны, не знали, как взять его из Антиохии, из его любимого города и отечества, не возбудив всеобщего ропота, или даже восстания в народе, который смотрел на св. Иоанна, как на своего мудрого наставника, как на заступника и утешителя во время бедствий. В таких обстоятельствах признано было необходимым похищение: Златоуст тайно, и сам не зная зачем, был отвезен послами императора в Константинополь. Здесь с нетерпением ждали нового пастыря, чтобы рукоположение совершить с большею торжественностью... Весь город радовался, но Златоуст скорбел о случившемся. Сначала он жаловался на насилие, сделанное ему, на слабость сил своих, на свое недостоинство, но когда увидел, что ни слезы, ни возражения его не приносят никакой пользы, покорился избранию епископов, в действиях которых он видел определение Божие, и со смирением и благоговением принял посвящение 26 февраля 398 года.

Первою заботою новопоставленного архиепископа было исправление духовенства. Клир церковный, особенно же в самом Константинополе, отличался многими дурными наклонностями. Так, многие духовные лица были в высшей степени сребролюбивы, другие были заражены страстию к роскоши: приобретали богатые поместья, носили богатое платье, имели изысканный стол; иные предавались пиршествам не только в своем доме, но часто являлись на пиры в дома знатных лиц.

Против таких болезней духовенства сильно восставал св. Иоанн Златоуст. Особенно сильно огорчало святого архипастыря честолюбие духовенства

Но где не действовали ни увещания, ни убеждения, там св. Иоанн для искоренения зла употреблял решительные меры и подвергал непослушных церковным наказаниям. Некоторых из клира, уличенных в тяжких преступлениях и пороках, лишал он степеней и даже отлучал от Церкви.

Изобличая подчиненных ему духовных лиц, св. Иоанн подавал им живой пример скромности и простоты в собственной жизни. Имея самую простую одежду, пользуясь самою простою пищею, он хотел видеть ту же простоту и во всем его окружающем. Нектарий оставил ему богатую мебель и различные комнатные украшения, но смиренный архипастырь все это продал и заменил вещами самыми простыми и необходимыми. Простота и скромность его жизни, удивительный порядок в распоряжении имуществом церковным составили весьма значительные суммы на вспоможение бедным и больным

Насколько укоренилась в жителях Константинополя страсть к театру, видно из следующего обстоятельства. В начале второго года епископства св. Иоанна Златоуста, в среду Страстной недели, в окрестностях Константинополя разразилась ужасная буря. Испуганный народ бежал в храмы умолять Бога о помощи. Св. Иоанн назначил общественное молебствие и крестный ход. Но лишь только беда миновала, народ забыл Бога и в Страстную пятницу отправился на конское ристалище, а на другой день в театр. Св. архипастырь был так поражен этим поведением граждан константинопольских, что даже в торжественный день св. Пасхи вместо приветственного и радостного слова обратился к народу со строгими обличениями

Прошло около четырех лет со времени вступления св. Златоуста на константинопольскую кафедру. Его труды не остались без благих последствий. Духовенство было устроено, ереси стеснены, бедные больные снабжены посильным вспоможением, господствовавшие страсти в обществе теряли прежнюю силу, и, как выражается Палладий, любители народных зрелищ, благодаря неутомимой ревности и увлекательному красноречию св. Златоуста, перестали ходить в театры в эти училища диавола, и вместо того с радостию посещали храмы Божии. Вообще, Константинополь совершенно изменился. Но такие мудрые преобразования не могли совершиться беспрепятственно: ревность святого архипастыря к истреблению нравов возбудила против него множество врагов во всех слоях общества. Между враждовавшими против него епископами первое место занимал Феофил александрийский, завидовавший св. Златоусту и досадовавший на него за то, что не успел воспрепятствовать его посвящению в епископа. Между священниками и диаконами вооружались против него люди корыстолюбивые, люди с буйным характером, вообще все те, для которых чистая жизнь и благочестивый пример св. Златоуста служили укоризною и пороки которых подвергались обличению ревностного архипастыря. В числе врагов святителя были некоторые из благородных и богатых женщин, которые своим богатством содействовали врагам святителя. Все эти лица, ненавидевшие Златоуста, изыскивали случаи, чтобы его оклеветали. Скоро они нашли себе сильную союзницу в лице императрицы. Евдоксия, жена императора Аркадия, была женщина необыкновенно сребролюбивая, и в то же время гордая и раздражительная; она наполнила свой двор доносчиками, которые клеветали на невинных людей, захватывали имения богатых по смерти их, не взирая на обиду детей и других законных наследников...

Феофил, желавший некогда поставить на константинопольский престол вместо Златоуста Исидора, теперь гневался на него, и вот по какому поводу: одна богатая и благочестивая вдова дала Исидору тысячу золотых монет с тем, чтобы он на эти деньги купил разную одежду для бедных вдов и сирот; но вместе с тем просила его, чтобы он ни в каком случае не давал их Феофилу, так как она боялась, что Феофил, любя постройки, употребит деньги на них и таким образом не исполнит ее просьбы и оставит бедных без помощи. Исидор исполнил просьбу вдовы: раздал платье бедным. Вскоре Феофил узнал об этом и сильно рассердился на Исидора за то, что он не отдал ему денег. Феофил выдумывал на Исидора клеветы, подкупил лжесвидетелей против него, и Исидор был осужден и отлучен от св. тайн. Лжесвидетели скоро раскаялись и говорили, что они ложно показали на Исидора, по наущению Феофила. Исидор, боясь за свою жизнь, недолго оставался в городе; он ушел в Нитрийскую пустыню, где провел свою юность. Его приход привлек и на пустынников гнев Феофила. Он ложно обвинил пустынников, будто они неправильно мыслят о Боге, созвав из своих епископов собор и произнес на них отлучение от Церкви. Монахи хотели найти защиту против Феофила в Константинополе, куда и прибыли. Иоанн Златоуст принял их, как того требовала христианская любовь, позаботился об их содержании в Константинополе, но до церковного общения, т. е. до причащения, не допустил, в силу церковных правил, как осужденных александрийским епископом. Он писал Феофилу о том, что пришедшие в Константинополь монахи право мыслят о Боге. Монахи, между тем, представили множество обвинений против Феофила императору: они просили передать дело на суд константинопольского столичного епископа.

Феофилу было послано приказание явиться в Константинополь. Но он счел за лучшее явиться не подсудимым, а судьею. Вступив в сношение с врагами Златоуста и созвав епископов разных городов, в числе которых были и низложенные Златоустом, он прибыл с ними в Константинополь для составления собора с целью суда над Златоустом. Отказавшись от гостеприимства Златоуста, он остановился в одном из царских домов.

Он не хотел даже ни видеться с Златоустом, ни говорить с ним, ни участвовать с ним вместе в молитвах. Святой Иоанн неоднократно посылал просить к себе Феофила, чтобы объясниться с ним о причине неудовольствия, но у Феофила далеко не было такой кротости и миролюбия, как у св. Иоанна. Феофил всячески старался низвергнуть Златоуста с кафедры. Для этого он старался сначала сойтись с его врагами, чтобы иметь в них себе поддержку...

Враги Златоуста боялись составить собор в Константинополе, опасаясь народа, любившего святителя. Поэтому обвинители составили собор в местечке, называвшемся "Дуб", и послали звать св. Златоуста для оправдания во взводимых на него обвинениях. Но св. Иоанн, видя в судьях своих одних врагов, не пошел к ним, требуя Вселенского собора для суда над собою. Собор, составившийся в Константинополе из 40 епископов для защиты Златоуста, отправил от себя трех епископов и двух пресвитеров святой жизни сказать Дубскому нечестивому собору, что никакой епископ не может быть судим вне своей епархии, и что их собор многочисленнее и большей важности, ибо он состоит из 40 епископов, между которыми находятся пять митрополитов. Но как скоро посланные епископы объявили свое мнение на соборе Дуба, то этот последний пришел в такое неистовство, что одного из посланных епископов подвергли биению, у другого истерзали одежды, а третьему повесили цепи железные, которые готовили св. Иоанну.

Узнав об этом, св. Иоанн решительно отказался явиться на собор, вторично требуя для суда над собою Вселенского собора. Так как Златоуст четыре раза отказывался явиться на собор, то враждебные ему епископы, не приписывая ему никакой вины кроме той, что он не явился на собор, низложили его. Определение собора было послано на утверждение императору, который, не читая делопроизводства о св. Иоанне, и даже не видав его, дал повеление сослать св. архиепископа в заточение. Лишение Иоанна епископской кафедры уже вечером было известно народу, и произвело смятение в нем.

Народ целую ночь стерег церковь, чтобы из нее не увлекли Златоуста, а людей, назначенных для отведения Иоанна в ссылку, не допустил до него. От царя вышел другой указ, повелевавший сослать Златоуста как можно скорее. Златоуст, опасаясь, чтобы из-за него не вышло мятежа, и враги не выдумали на него обвинения в неповиновении царю, и чтобы не подвергнуть народ наказанию за возмущение, вознамерился скрытно от народа предать себя в руки чиновника, которому поручено было отвести его в ссылку. Желая проститься с любезною своею паствою, он сказал народу беседу, в которой старался внушить ему терпение и покорность воле Промысла Божия. На третий день после своего осуждения, после полудня, он тайно от народа предал себя в руки чиновника и ночью на корабле перевезен был в Пренесту в Вифинии, место, назначенное для его ссылки. Лишь только разнеслась молва об удалении св. епископа, весь народ пришел в сильное негодование. Феофил прибыл было для успокоения народа, но так как все видели в нем виновника постигшего их бедствия, то отовсюду слышались крики негодования и проклятия, даже самая жизнь его могла быть в опасности, если бы не охранялась вооруженною силою. В народном крике выражался ропот не только против Феофила, но и против царя. Многочисленными толпами народ переходил из церкви к площади, с площади к царскому дворцу. Но вот наступила ночь, небо покрылось черными, мрачными облаками, море кипело. Всеобщий страх овладел жителями города, все ждали чего-то ужасного; и вот среди мрака ночи вдруг всколебался город от сильного землетрясения. В этом землетрясении все видели казнь Божию за несправедливо осужденного, невинного епископа, почему со всех концов города неслись страшные крики:

√ Это казнь неба. Горе нам. Погибли мы, если св. епископ не будет возвращен. Царица, устрашенная землетрясением и воплями народа, упросила императора возвратить Златоуста, и на рассвете отправила к нему письмо, в котором, уверяя, что она невинна, что уважает его, просила возвратиться. Лишь только разнесся слух в народе о возвращении любимого пастыря, в бесчисленном множестве устремились к нему навстречу мужчины и женщины, и старики и дети, богатые и бедные; духовенство, предшествуемое многими епископами, явилось у пристани и ожидало страдальца святителя с зажженными в руках свечами. Выйдя на берег, Златоуст не хотел вступать в город прежде суда большого собора. Народ снова предался ропоту, снова послышались ругательство и проклятия на врагов Златоуста.

Видя и слыша все это, св. Иоанн покорился необходимости и, сопровождаемый многочисленным собранием жителей, с торжеством вступил в город, а затем в церковь, и даже сказал поучение. Чрез несколько дней Иоанн просил императора, чтобы он велел собрать многочисленный собор, на котором бы могли быть рассмотрены несправедливые обвинения Дубского собора против него и пред лицом всех показать его невиновность. Вскоре составили собор из 60-ти епископов, при чем из бывших врагов Иоанна никто не явился. Этот собор признал невинность Златоуста и осудил нечестивый собор Дубский и его обвинения против Златоуста. Спустя два месяца, по возвращении Златоуста, Евдоксия заявила притязание на небывалую для императриц почесть сооружение особой колонны, увенчанной серебряным ее изображением, на самой важной площади столицы, около церкви св. Софии. Это необузданное честолюбие Евдоксии возбудило даже негодование на западе, и Гонорий счел своим долгом предостеречь своего брата Аркадия от подобного нарушения древних обычаев; но Евдоксия ничего не хотела знать и колонна с ее серебряной статуей на вершине была поставлена при всевозможных торжествах и ликованиях. Вследствие близости колонны к церкви, шум этих непристойных торжеств с языческими церемониями и плясками делал невозможным самое богослужение, и так как они продолжались несколько дней, то святителю не могло не показаться все это явным и даже намеренным оскорблением святыни. Сначала он хотел чрез префекта устранить это кощунство; но когда префект не оказал ему в этом отношении никакого содействия, то он произнес резкую обличительную беседу, которую, по свидетельству историков, начал знаменитыми словами:

√ Опять беснуется Иродиада, опять мятется, опять рукоплещет и пляшет, опять главы Иоанновой ищет. Доносчики и враги Иоанна не преминули с злорадством довести об этом до сведения царицы, истолковав эти слова в том смысле, что в них она сравнивается с Иродиадой, и Евдоксия пришла в полное неистовство, с плачем жаловалась царю на нанесенное ей оскорбление и требовала, чтобы вновь был созван собор для низвержения невыносимого для нее иерарха. К Феофилу полетело от нее письмо, в которых она умоляла его вновь приехать в Константинополь и докончить низвержение Иоанна.

Тот, конечно, рад бы был исполнить просьбу царицы, так совпадающую с его собственным желанием, но полученный им раньше урок, когда он едва не побит был камнями от народа, заставил его быть поосторожнее, и он, не желая вновь подвергать себя опасности, отправил вместо себя трех епископов-заместителей, снабдив их необходимыми наставлениями. Опять составился собор почти из тех же епископов, которые заседали и при "Дубе", и, конечно, произнес новое осуждение на Иоанна. Иоанн был объявлен низвергнутым и это постановление утверждено императором

Наученный горьким опытом из прежнего случая, император, однако, опасался теперь прибегать к насилию над низвергнутым святителем и хотел заставить его удалиться добровольно, стараясь при всяком случае доказывать ему, что он больше не архиепископ и незаконно занимает престол. Так в праздник Рождества Христова 403 года император не хотел принять от него св. причастия. В таком неопределенном положении дело оставалось до самой Пасхи. Наконец, царь, наущаемый Евдоксией, которая не давала ему покоя, пока еще оставался н

Оцените: