ПРАВОСЛАВНОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО В НАЧАЛО О САЙТЕ ИСТОЧНИКИ ОТЗЫВЫ ССЫЛКИ ВЗЯТЬ БАННЕР

Порфирий (Левашов), иеромонах

Иером. Порфирий. "О воспитании девиц в духе истинно христианском". М., Благовест, 1996.
Сердобольный отец Порфирий в жизни своей во имя любви много потерпел горя. В мире он назывался Петром Левашовым, был сын священника, отличался выдающимися способностями. В 1816 году, по окончании курса Оренбургской семинарии, 19 лет от роду, он в ту же семинарию был определен учителем. Чрез два года возведен в сан священника, разновременно был благочинным, присутствующим в духовном правлении, и членом консистории. Священствуя в Оренбургском кафедральном соборе, о. Петр был экзаменатором ставленников. В 1840 г. он протоиереем переведен в г. Бузулук (тогда Оренбургской, ныне Самарской губернии), где был благочинным и цензором проповедей.
Все свои доходы о. Петр раздавал бедным и сам терпел крайнюю нужду: каждый месяц оставался должным 20-50 руб. и, как говорят, не мог свести концы с концами. Но во всем уповал но Бога, Который не оставлял его в нуждах. Однажды ему нужны были деньги. Он ни у кого не просил, но любящие его граждане сами собрали ему 1000руб. и просили принять их на расходы.
Любя правду, прямоту, скорбя за все, что нарушает нравственные законы в человеке, обществе и государстве, отец Петр особенно возмущался откупною продажею спиртных напитков, которая в сороковых годах прошлого столетия действовала в полной силе. Откупщики или спаивали народ дешевою водкою, или преследовали желающих купить водку на стороне за более дешевую цену. Оттого не мало было столкновений, побоищ и убийств. Протоиерей Левашов, готовый душу свою положить за други своя, ради общего блага, решился действовать против откупной системы. Но кто мог его послушать? Кто мог отменить откуп? Только Государь. Печальник о благе народа долго боролся между желанием пресечь отечественное горе и опасностью оскорбить своего монарха. Первое желание превозмогло. В 1848 году во всеподданнейшем прошении Императору Николаю I протоиерей Левашов в ярких красках изобразил всё бедствия народа и просил отменить откупную систему. Вместе с тем, в органах государственного правления предлагал оставить неправые стези и следовать во всем закону Господню.
Неизвестно, до или после подачи этого прошения у о. Петра скончалась любимая супруга. В своем стихотворении "Валаамские думы" он пишет, что не осушились еще на глазах слезы о понесенной утрате супруги, как он внезапно подхвачен и выброшен на скалу Валаама. Дело в том, что великая ревность о благе народа и желание сильнее убедить в своих доводах, не сдержала о. Петра в своих границах. За резкие выражения в прошении он сослан на Валаам, как человек, который взялся не за свое дело и одержим манией все представлять в самом мрачном виде. Настоятелю Валаамского монастыря предписано устранять Левашова от общения с посторонними и не дозволять вести переписку без ведома начальства. На Валааме о. Петр помещен в скиту Всех Святых. Сначала, к нему относились очень подозрительно, все сторонились его, о нем пронесся "всяк зол глагол". Тут его не поняли. Одни считали его прельщенным, другие мятежником. В слезах его видели хитрость, в мольбах - притворство. За это время о. Петру пришлось много вытерпеть. Одно утешение он находил в молитве
В 1855 году отец Петр ожидал отрады только в смерти. Он писал:
"Радости в мире
Нет у меня; -
Бедная нива Не так угобзилась, -
Полынь и крапиву.
Мне принесла.
Одна лишь отрада
Ждать мне теперь:
Скоро ль настанет
Последний мой день".
Но всеизглаждающее время смягчило отношения к изгнаннику. С другой стороны его духовная мудрость и дар прозрения не укрылись от беспристрастных людей. К нему стали приходить и приезжать лица разных званий. Одни хотели его видеть, другие получить совет, третьи утешение и т. д. Отец Петр, по доброте своей, не мог отказывать, и всех напоял богомудрыми речами. Начальство обители было поставлено в недоумение. Отказывать богомольцам не желалось так же, как и нарушать распоряжение высших властей о недопуске посетителей к о. Петру.
Сочли за лучшее просить перевести его куда-либо в другое место. В мае 1857 года его перевели в Спасо-Прилуцкий монастырь, близ Вологды. Но северный болотный климат разрушительно действовал на здоровье о. Петра. Он просил перевести его в Глинскую пустынь, которая известна была ему по строгости иноческой жизни. Желание его исполнили. В сентябре 1859г. протоиерей Левашов прибыл в обитель, которую сам избрал. Здесь он вел себя уединенно, прилично, скромно, благочестиво, к церкви был прилежен и с усердием участвовал в соборных богослужениях.
Если не скоро можно предпринять какую-либо перемену в обычной жизни семьи или общества, то тем более это надо сказать в отношении ко всему государству. Но народное бедствие не давало покоя отцу Петру, ревность побуждала его ускорить ход дела, и вот он повторил свою просьбу в прошении Императору Александру II. С 1-го января 1863 года отменена была откупная продажа спиртных напитков, и отец Петр утешился. В Глинской пустыни он пленился умилительным чином богослужений, полюбил благочестивые уставы и обычаи обители, освоился с братиями и остаток дней своих желал окончить в монашестве, почему и просил епархиальное начальство постричь его в монахи и зачислить в братство Глинской пустыни. Игумен Иннокентий, представляя его прошение, доносил, что "благое настроение духа, образовавшееся у о. Петра вследствие многолетнего безотрадного положения, при преклонных летах, может быть принято за прочное основание для будущей его жизни в звании монашеском ", - и ходатайствовал о пострижении протоиерея Левашова и о снятии с него надзора. Просьба была уважена. 16-го февраля 1863 года отец Петр, с именем Порфирия, пострижен в монашество, а на другой год, по Высочайшему повелению, освобожден из под надзора.
В тиши Глинского уединения о. Порфирий не укрылся от народа. О нем узнавали, как о своем печальнике и радетеле, к нему шли, писали и просили советов, присылали деньги. Нестяжательный старец просил денег ему не присылать, принимал только чай и сахар для угощения приходящих к нему братий обители; все присылаемое отдавал бедным и сам иногда терпел великую нужду.
Претерпевший много скорбей, иеромонах Порфирий, особенно умел утешать скорбящих, заступать обидимых и плакать с плачущими. Мягкое, любвеобильное его сердце исполнялось чуть ли не большею скорбью, когда ему говорили о скорбях: из глаз его струились слезы. "Родной мой, - скажет он, - это его любимое выражение, - и начнет утешать своею мудрою речью. Невольно приходилось от него выходить с радостью. Подвижник высоко ценил слезы утешающего; и, по собственному опыту, писал:
"Для несчастного слеза
Выше перлов драгоценных,
Если в дар ему она
Пролилася от чувств нежных".
Не без скорбей пришлось нести подвиг утешителя скорбящих. Когда обидимые утешались, - обидящие не всегда были довольны им.
В часы досуга о. Порфирий писал статьи и стихами и прозою. Несколько его статей напечатано в журнале "Странник " за 1866-68 гг. Последняя его статья написана "О бессмертии", и сам он 23-го марта 1868 г. отошел в бессмертие, имея от роду 71 год. В последнее время о. Порфирий заметно слабел. В день кончины до 2-х часов пополудни находился в забытьи, а, очнувшись, стал говорить: "Бог человеколюбив, он грешников (кающихся) прощает. В Глинской много монахов спаслось, много спасется". По причащении о. Порфирий вечером скончался. Лицо его просияло особенным светом. Прозревая будущее, покойный говорил: со временем падет вера в России. Блеск земной славы ослепит разум; слово Истины будет в поношении, но за веру восстанут из народа неизвестные миру и восстановят попранное".
Могила о. Порфирия находится на братском кладбище Глинской пустыни и покрыта каменною гробницею с надлежащею надписью

Оцените: