ПРАВОСЛАВНОЕ ПАЛОМНИЧЕСТВО В НАЧАЛО О САЙТЕ ИСТОЧНИКИ ОТЗЫВЫ ССЫЛКИ ВЗЯТЬ БАННЕР

Что такое монашество?

Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене.

(1 Кор. 7, 32-33).



Для меня жизнь Христос, и смерть приобретение.

(Флп. 1, 21).



Келья гроб, и дверью хлоп!

Русская пословица.



Быть монахом не то есть, чтоб быть вне людей и мира, но то, чтоб, отрекшись от себя, быть вне пожеланий плоти и уйти в пустыню страстей (т. е. в бесстрастие).



Монах есть тот, кто держится одних только Божиих словес и заповедей во всяком времени и месте и деле.



Монах - это не тот, кто заключает себя в четыре стены, ничего не ест и не спит. Монах - это совершенный христианин, а христианство есть любовь к ближнему и любовь к Богу.



Монах тот, кто во всем делает себе принуждение.

Авва Захария.



Некоторые думают, что, воздержавшись от общения с женою и от всего видимого, они уже святы. Но на деле не так, потому что порок пребывает в уме, живет и возносится в сердце. Свят же тот, кто очистился и освятился по внутреннему человеку.



Понуждение себя на всякую заповедь Божию составляет отличительную черту инока. Жительствующий так инок.

Преподобный Иоанн Колов (V век).



Три главные делания инока: бояться Бога, молиться Богу и делать добро ближнему.

Нищета, скорбь, теснота и пост вот работные орудия монашеской жизни.



Ум монаха должен быть подобен страже в военное время, когда со всех сторон окружает неприятель, искуснейший в своем деле, действующий по большей части скрытно и медленно, годами уготовляющий падение.



Монашество есть подвиг вышеестественный. Оно есть тоже мученичество в сути своей, лишь для поверхностного невежественного взгляда представляясь чем-то иным. Неопределенным. Подобно мученичеству, монашество требует, чтоб ему предшествовало отречение от мира. Как подвиг мученичества начинается различными терзаниями тела, а совершается смертью его, так и подвиг монашества начинается отсечением своей воли и своих разумений, отсечением от плотского наслаждения, а совершается умерщвлением души и тела для греха, оживлением их для Бога.

Никакой пользы не принесет нам оставление имущества и мира, удаление в монастырь, если мы будем угождать похотливым пожеланиям нашей плоти, если не возведем ее на крест, лишив ее излишеств и наслаждений, предоставив одно необходимое к существованию.



Вот что бывает с приступающим к Богу: сперва искушение, потом скорби, затем труд, уныние, нагота, страсти, теснота, уничижение. Ибо в сем обнаруживается терпение и искусство верных. Во всем этом препобеждает тот, кто всем сердцем предает себя управлению Божию и пребывает в воле Божией. Бог требует от нас только совершенной решимости и Сам подает нам силы и дарует победу, как написано: Защититель есть всех уповающих на Него (Пс. 17, 31).



Вы должны знать, что подвиг сей небезтрудный, ибо Господь сказал: аще кто хощет по мне ити, да отвержется себе (Мф. 16, 24). Отвержение себя состоит, главное, в отвержении своей воли и разума и покорении оных пастырю и руководителю вашему ко спасению, чрез что может человек достигнуть смирения и освободиться страстей и греховных действий, и тако помощию Божиею получить спасение.

Обыкновенно мы, приходя в монастырь, думаем или вдруг взлететь на небо, или найти покой нерушимый, но, не обретая сего от мучительства собственных наших страстей, впадаем в уныние, ища разрешения не там где должно...

Ты воображаешь теперь, что примерами монастырских ты скорее возбудишься к покаянию, но я тебе говорю, что для тебя первая вражия стрела предстанет, видеть их недостатки и зазирать их, пока не увидишь своих немощей и страстей.



В монастыре еще может быть труднее, где вся жизнь до гроба должна быть в трудах, в подвигах, в повиновении, в отложении своих волей и желаний. И повиноваться должно не одной г-же Игуменье, но и старицам, и сестрам о Христе, и сделаться из барышни простою служаночкою, т. е. безответною и всепокорнейшею послушницею до последнего издыхания своего.



Отрекшийся от житейского, то есть от жены, имения и прочего, внешнего лишь человека сделал монахом, а не внутреннего. Но кто отрекся от страстных помыслов о всем этом, тот сделал монахом и внутреннего человека, который есть ум. И такой есть истинный монах. Внешнего человека легко сделать монахом, если захочешь, но не мал труд сделать монахом человека внутреннего.



Монашеский обет при пострижении есть торжественно заявленная решимость серьезно отнестись к своему званию христианина. Звание это в существе своем остается то же, которое было раньше, но отношение к нему меняется...
Если человек чувствует тяжесть греха, он делает усилие, связывает эту волю обетом. Вот истинная психология монашеского обета: смиренное сознание высоты общехристианского обета и недостатка своих сил для его осуществления...
Слышишь, друг, стоны покаяния, смиренного сознания греховности, при которой остается надеяться лишь на неиждиваемое богатство милости Божией! А миряне часто изображают настроение монаха в противоположном тоне. Я-де настолько хорош, что мало мне общехристианского идеала, давайте высший. Вы-де, миряне, предо мной существа низшие. Я дал обеты, каких вы не давали. Я выше, мол, вас по самому званию монашескому. Если бы у монаха явилось такое настроение, то это было бы очень печально.



┘То же самое можно сказать о других обетах. Они кажутся порой очень внешними; скажем, обет бедности или нестяжательности, казалось бы, очень прост. Во-первых, иногда он как будто очень прост, потому что и без него ничем не обладаешь. Но это совсем не так просто, потому что в момент, когда говоришь: да, я мог бы это иметь, но больше не могу, потому что отрекся от этого, ≈ самый ничтожный предмет вдруг делается таким привлекательным, таким желанным... Я в 1939 году произнес монашеские обеты, через неделю попал в армию и началось армейское житие. Помню, как-то вечером я сидел и читал; рядом со мной лежал огрызок карандаша ≈ с одной стороны подточенный, с другой подъеденный, соблазняться было действительно нечем. И вдруг краем глаза я увидел этот карандаш, и мне что-то сказало: ты никогда больше за всю жизнь не сможешь сказать: это мой карандаш. Ты отрекся от всего, чем имеешь право обладать... В течение нескольких часов я сидел перед этим огрызком карандаша с чувством, что я не знаю, что бы дал, лишь бы иметь право сказать: Это мой карандаш. Причем, практически он был мой карандаш, я им пользовался, я его грыз. И он не был мой; и вот тогда-то я почувствовал, что не иметь ≈ одно, а быть свободным от предмета ≈ совершенно другое дело.



Лев яростно устремляется на свою добычу и терзает ее своими острыми когтями и зубами. Так монах или монахиня должны с такой же яростью устремляться на свои страсти. Разве не львами были преподобные отцы и подвижники? Воистину львами! Они не щадили своего тела, лишь только видели приближение какой-нибудь страсти.

Свщмч. Серафим (Звездинский), еп. Дмитровский (1883ок. 1937).



Подите в какой угодно монастырь┘ По внешнему виду там всё чинно, а так ли внутри про это кто может говорить?..
Монастырь общество борющихся с собою Царствия ради Небесного┘ Возьмите вы пригоршню сору и бросьте в воду. Что мало тяжелее, опустится на дно и скроется. Наверху останутся только перышки, щепочки, пыль. Так в монастыре. Которые живут духом и сильны нравом, не видны и бегают показности, а которые полегче нравом всегда видны и держатся снаружи. Новые монашенки всегда встречаются с этими последними не первый раз, и бывает, что у иных от этого помутится голова┘ и когда-то когда придется им познакомиться с настоящими монахинями┘

Мы, монахи, страшное дело берём на себя. Разберите-ка, что такое монах? Того не надо, другого не надо, и конца нет всего не надо. Один Бог да душа вот монах. Как дойти до этого? Как хочешь. А доходи; ибо коль скоро не таков кто, то и не монах. Но как это ни трудно, приходит дух ревности и разгоняет все страсти.

┘Велика ли вещь мантия?! Мантия мундир. Она ничего ни прибавляет, ни убавляет в духовной жизни. Посмотрите на получивших теперь мантию: стали они святей? Все такие же. А если стали фонфаронить мантиею, то стали хуже.

Смотрите, одевшись в рясофор, не думайте, что всё кончено и можно сложить иные оружия. Нет. Тут-то, может быть, и начнётся буря. Теперь враг вас ещё не совсем различает; а когда оденетесь, виднее станете, и ему удобнее намечать на вас стрелы.



Образ монашеский есть образ покаяния и смирения, а не повод к тщеславию, высокомерию. На мытарствах и за простое тщеславие будут очень истязывать, кольми паче за тщеславное вышение длинною мантиею.



Несмиряющийся, непокоряющийся, неслушающий только на вред души своей живет в монастыре.



Монах это покойник, в дому лежащий, около которого еще ходят, на которого глядят и даже целуют его; он еще близ мира и мир его еще видит, но однако мир для него не существует...
Схимник же это покойник, уже погребенный в могиле, для которого не только мир не существует, но и он для мира.



В корне монашества, или иночества, уединение. Мир для мирян, а монашество для иноков: все должно быть на своем месте. В данное время монастырская жизнь потекла по другому руслу.



Наш настоящий старец Божий схиигумен Лука Валаамский часто говаривал: Я не ученый, а толченый, считая это толчение нас в ступе жизни самой лучшей академией, где учитель Сам Господь.

Монах, изменивший своим обетам, вменяется в самоубийцу и даже лишается христианского погребения.



Что такое монах? Монах есть исполнитель всех заповедей Божиих. А все заповеди сводятся к двум: 1. Возлюби Бога всем сердцем твоим, всею душею и всею крепостию твоею и 2. Ближнего твоего, яко сам себя. Эти две заповеди совмещают в себе весь закон и заповеди Божии. Ангелы на небесах преуспевают в любви. Вся жизнь монаха должна быть любовь.

Монахи, вообще вся наша братия, тоже люди, а раз люди, то есть обязательно свои страсти, пороки: один гордый, другой злой, третий блудник и т. д. Все эти люди пришли сюда в больницу лечиться, кто от чего, и вылечиваются при помощи Божией. Я это говорю потому, что вы будете видеть пороки братии, но надо стараться не осуждать.

Основание монашеской жизни смирение. Есть смирение всё есть, а нет смирения ничего нет.

Иногда выражают мне некоторые свое желание высшей монашеской жизни, высших подвигов. А что может быть выше прощения обид, оскорблений, терпения скорбей и немощи братской?!

Монах это битые черепки... его все бьют: и бесы, и мирские люди. От всех он постоянно терпит уничижения и унижения. Бьют его, и остаются от него одни битые черепки... А Господь возьмет его да и склеит... Только это происходит не здесь, а там...

[ « В чем смысл жизни? ] [ О монашестве в миру » ]
Оцените: